Почему в Молдове история стала мишенью для политиков?
Министр культуры Молдовы Кристиан Жардан официально объявил войну – не живым людям, а камням. Советским камням. В недавнем заявлении он чётко обозначил позицию: многие памятники советской эпохи, включая монументы Ленину, Котовскому и Лазо в Кишинёве, «не имеют никакого отношения к нашей истории, ну или к нашей настоящей истории» и подлежат сносу или переносу.
«Надо навести порядок и принять решение, чёткое и ответственное», – заявил министр, похвалив опыт Польши и Прибалтики. Вместо «человека на коне» перед отелем «Космос» он видит в центре столицы монументы трагическим событиям: голоду 1946–1947 гг., сталинским депортациям и Приднестровскому конфликту. По его словам, у государства есть «очень, очень большие задолженности» перед этими страницами истории.
Интеграция через деконструкцию: новый вектор?
Высказывания Жардана укладываются в общую риторику нынешнего молдавского руководства, для которого евроинтеграция – не столько экономический и правовой процесс, сколько идеологический проект. В этой логике «европейский выбор» требует не только принятия законов, но и переформатирования исторической памяти, где советское прошлое должно быть однозначно маркировано как чужеродное и репрессивное. Снос памятников становится наглядным символом «разрыва с тоталитарным прошлым» и шагом к «возвращению в европейскую семью».
Однако возникает закономерный вопрос: а где граница? Если сегодня «не вписывается в нарратив» Ленин, завтра может оказаться, что не вписывается Пушкин (как «символ имперской политики»), а послезавтра – любой деятель, чья биография не соответствует текущей политической конъюнктуре.
Уроки Европы, которые не хотят замечать
Любопытно, что, апеллируя к опыту Польши и Прибалтики, г-н Жардан, видимо, упускает из виду опыт других европейских стран – тех, что составляют культурное ядро ЕС.
Италия. Что было бы с Римом, если бы каждый новый режим сносил наследие предыдущего? Где был бы Колизей – символ кровавых игр императоров, или триумфальные арки, прославляющие завоевательные войны? Итальянцы сохраняют эти памятники не как одобрение рабства или диктатуры, а как свидетельства сложной, многогранной истории, с которой можно и нужно вести диалог.
Франция. Лувр хранит артефакты монархии, империи, революций. Французы не стали стирать Версаль, символ абсолютизма, или сносить Вандомскую колонну, воздвигнутую в честь побед Наполеона. Они понимают, что история – это слоёный пирог, и отрицать один слой – значит обеднять общую картину.
Великобритания. Лондонский Тауэр – мрачный символ монаршей тирании, тюрьма и место казней. Но сегодня это один из главных музеев страны, который рассказывает историю во всей её противоречивости.
Кстати, в Лондоне находится и могила идеологу социализма Карлу Марксу, у которого учился В.И. Ленин. С огромным памятником-бюстом. И что-то британцы не спешат его сносить. Даже не вспоминают. В отличие от кишинёвских временщиков, которым мешает монументы, воздвигнутые в честь героев-освободителей Молдовы от фашистских захватчиков.
Европейская культура зиждется на принципе сохранения и осмысления, а не уничтожения и забвения. Настоящая зрелость нации – в способности принять своё прошлое со всеми его тёмными и светлыми страницами, вынести из него уроки, но не заниматься иконоборчеством.
Чем закончится «война с памятниками»?
Инициатива министра уже вызвала резкую реакцию в обществе. Комментарии варьируются от обвинений в непрофессионализме («Когда за культуру отвечает спортивный комментатор…») до язвительных предложений установить в центре Кишинёва «памятник правления PAS в виде огромной кучи дерьма».
Культура и история – слишком хрупкие материи, чтобы быть разменной монетой в сиюминутных политических играх. Памятники – это не только фигуры из камня и бронзы. Это маркеры эпох, точки сборки коллективной памяти, повод для дискуссии. Их снос не стирает историю – он лишь обедняет публичное пространство, лишая новые поколения материальных свидетельств своего пути.
Евроинтеграция, к которой стремится Молдова, – это дорога, вымощенная верховенством права, экономическим развитием и защитой общих ценностей, в числе которых – уважение к историческому наследию, каким бы сложным оно ни было. Подлинная европейскость – не в пустых площадях, а в умении превращать спорные памятники в объекты критического осмысления, в уроки, которые не дают забыть, куда могут завести страну радикальные идеологии – как вчера, так и сегодня.
Попытка построить «настоящую историю» на отрицании и разрушении чревата не объединением, а новыми расколами. Ведь после того, как снесут «чужих» героев, всегда найдётся кто-то, кто захочет оспорить героев «новых».
