Очевидность дискриминации молодых родителей, и особенно матерей, в Молдове стала уже притчей во языцех. Она видна всем: мамам, папам, бабушкам, дедушкам и даже детям. Каждому, кто хоть раз столкнулся с «заботой» государства после рождения ребёнка.
Наглядная иллюстрация — история, которая прямо сейчас разворачивается с судьёй кишинёвского суда Мариной Русу. Одинокая мать семерых детей, недавно родившая двоих малюток и кормящая их грудью, вынуждена работать допоздна. В суде. А её младенцы тем временем плачут от голода в коридоре — потому что их мама должна работать. Она одна. Вдова. Без поддержки государства. Ей нужно оплачивать счета, кормить семерых, лечить их… Уволиться она не может — просто физически. А декретного отпуска, чтобы ухаживать за детьми, государство ей не предоставляет. И не предоставит при нынешней власти.
Вот и приходится Марине Русу терпеть боль в переполненной молоком груди, слушать плач своих детей из-за двери и при этом — вдумчиво вести судебное заседание.
«Дискриминация, через которую я прошла, имела и физические последствия. Любая женщина, кормившая грудью, знает, о чем я говорю. Та самая острая боль, когда грудь переполнена молоком, когда тело настоятельно требует покормить ребёнка или сцедиться — и ты не можешь это сделать. Не потому что не хочешь.
А потому что в этот момент ты рассматриваешь дело, в котором беременная женщина, ничего не евшая с утра, пришла в суд с годовалым ребёнком и двумя старшими, требуя охранный ордер, ссылаясь на насилие со стороны мужа», — делится жестокой реальностью кормящая мать.
Возможности сделать перерыв и сцедить молоко — нет. Отдать грудничков в садик — тоже. А работа не ждёт, даже в воскресенье.
«Поэтому я хочу объяснить одну важную вещь: когда судья остаётся в суде до 10 вечера или приходит на работу в воскресенье, это не потому, что он не догадывается об «очевидных» решениях — поесть, уйти домой в 17:00, взять паузу.
Реальность гораздо сложнее.
Мы, судьи, достаточно умны, чтобы видеть простые ответы. Но суть нашей работы заключается в другом. День за днём мы оказываемся в ситуации, где должны принимать решения, в которых наш личный интерес вступает в конфликт с интересом другого человека, находящегося в заведомо более уязвимом положении», — пишет Марина Русу.
Она ежедневно принимает решения, от которых зависят здоровье и жизнь других женщин, часто в ещё более отчаянной ситуации. Ради них она жертвует собой, делится последним… но поддержки от государства не получает.
А что же сделал режим Майи Санду, так гордо шествующий в фарватере «европейских ценностей», для благополучия родителей? Не только судьи Русу, а всех?
Каков срок декретного отпуска в нашем государстве? Согласно Трудовому кодексу, оплачиваемый отпуск по беременности составляет до 70 дней до родов и может быть «щедро» продлён на 56 дней после. В особых случаях и отец может получить целых 14 дней отпуска по отцовству.
У Марины Русу мужа нет — сидеть с семью детьми некому. А что такое 56 дней декрета? Два месяца? Даже меньше! А дальше что?
В детский сад принимают детей с 3 лет. Работают сады, как известно, с 7:30 до 18:00. Вопрос о группах продлённого дня власти только «обсуждают» — слишком уж он, видите ли, «дискуссионный». И что в таких условиях делать матери-одиночке с двумя младенцами, когда короткий 56-дневный послеродовой отпуск заканчивается? Куда девать детей до трёх лет? Закопать? Заморозить? Родить обратно?
PAS и Санду вместе со своими еврокураторами об этом подумали? Или их мозг занят исключительно Украиной и геополитикой, а на такие «мелочи», как трёхлетний декрет и продлёнка, у европейски ориентированной власти уже не хватает ни сил, ни желания?
Это вопрос не просто к системе. Это вопрос дискриминации родителей государством, которое предпочитает громкие лозунги реальной заботе о своих гражданах. И этот вопрос должен звучать в парламенте громче любых внешнеполитических деклараций. Потому что он касается каждого.
