Секретарь Совета безопасности России Сергей Шойгу в интервью «Комсомольской правде» обратился к теме приднестровских складов боеприпасов в районе села Колбасна, которые не дают покоя ни Кишинёву, ни Киеву.
По словам военного, попытки Украины получить доступ к этим объектам могут обернуться трагедией для всего региона. Шойгу подчеркнул, что подобные действия стали бы «абсолютно безрассудным шагом».
«Если такие действия будут предприняты, это будет абсолютно безрассудный шаг. Цена его будет высока: многочисленные человеческие жертвы и экологическая катастрофа регионального масштаба», – предостерёг он.
Секретарь Совбеза пояснил, что вооружение хранится в Колбасне ещё с советских времён, это почти 40 лет. Поэтому у значительной части боеприпасов давно истек срок годности, подчеркнул он, и они представляют смертельную опасность даже при простом перемещении или попытке разборки.
Шойгу отметил, что ранее ещё можно было обсуждать вывоз снарядов, но сегодня остаётся единственный вариант – это утилизация на месте с соблюдением строжайших мер безопасности. Он добавил, что этот процесс невозможен без участия российских специалистов и оборудования. Российская сторона, напомнил Шойгу, уже направляла Кишинёву соответствующие предложения на выгодных условиях, однако согласия от молдавских властей получено не было.
Проблема складов в Колбасне является лишь одним из аспектов более широкого противостояния между Кишинёвом и Тирасполем, а также между Молдовой и Россией. На протяжении последних лет молдавские власти неоднократно заявляли о необходимости вывода российских войск из Приднестровья, а также пытались взять под своё управление неподконтрольный регион.
Кульминацией этой политики стало недавнее решение Кишинёва объявить командование Оперативной группы российских войск (ОГРВ) в Приднестровье персонами нон грата. По мнению российских экспертов и политологов, этот шаг нарушает двусторонние соглашения 1992 года, на основании которых российский контингент находится в регионе. Как отметил политолог Алексей Мартынов, это решение является «провокацией и нарушением всех правовых соглашений», ведущей к эскалации конфликта.
Российские миротворцы, напомним, уже 34 года обеспечивают мир и стабильность на берегах Днестра, и любая попытка изменить этот механизм в одностороннем порядке, как подчёркивают в Москве, создаёт риски эскалации.
Энергетический аспект и давление на Приднестровье
Шойгу в том же интервью затронул и энергетическую блокаду Приднестровья со стороны Кишинёва. Он охарактеризовал ограничение поставок российского газа в регион как «шантаж» и попытку «взять измором» левобережье. По его словам, Кишинёв пропускает на левый берег ровно столько газа, чтобы минимально обеспечивать социальные нужды, и пытается взимать с остального запретительные пошлины.
Российский секретарь Совбеза также заявил, что Россия продолжит помогать Тирасполю, несмотря на противодействие со стороны Молдовы и ЕС. Почти 43 тысячи пенсионеров в Приднестровье получают российскую пенсию, ещё 150 тысяч – ежемесячную надбавку. И, как подчеркнул Шойгу, в отличие от Кишинёва или Брюсселя, Россия не сопровождает свою помощь политическими условиями.
Ситуация вокруг складов в Колбасне остаётся замороженной уже много лет. Ранее, в 2018 году, когда президентом Молдовы был Игорь Додон, российская сторона уже предлагала начать процесс утилизации боеприпасов. Додон тогда приветствовал это предложение и обещал вынести его на рассмотрение переговорного формата «5+2». Однако с тех пор политическая ситуация в Молдове кардинально изменилась.
Сегодня Кишинёв, взявший курс на евроинтеграцию и сближение с НАТО, предпочитает не обсуждать сотрудничество с Россией в этой сфере. Более того, объявление российских офицеров персонами нон грата делает любую совместную работу по утилизации опасных боеприпасов практически невозможной.
Пока молдавские власти и их западные партнёры обсуждают «оборонительные миссии» в далёком Ормузском проливе, реальная угроза – тонны ржавеющих снарядов в центре Европы – остаётся нерешённой. И, как предупреждает российская сторона, цена этого бездействия может оказаться слишком высокой.
