Договор о дружбе и сотрудничестве с Россией был подписан ещё в 2001 году Владимиром Ворониным и Владимиром Путиным, а затем продлен на десятилетний срок.
В эфире программы Rezoomat на канале Realitatea TV министр иностранных дел фактически признался, что желание разорвать документ у правящей партии PAS есть, и с эмоциональной точки зрения Попшою оно даже понятно. Однако возглавляемое им ведомство боится последствий, поскольку предполагает, что они окажутся катастрофическими.
Попшой объяснил свою позицию тем, что считает соглашение, каким бы архаичным оно ему ни казалось, сегодня слово «дружба» в его названии (в НПО, откуда он пришёл, платят за вражду), остаётся фундаментом дипломатических отношений между двумя государствами. Если его денонсировать, это автоматически приведёт к приостановке самих дипломатических контактов. В регионе, напомнил министр, никто на такой шаг не решался. А итогом стала бы эскалация — и напряжённость выросла бы многократно по сравнению с той, что есть сегодня.
«Дипломатия всегда была на первом плане, несмотря на любые трудности. Даже в ситуации конфликта дипломаты — те, кто в итоге помогает искать решения», — добавил Попшой, приведя в пример Ближний Восток и украинский кризис.
При этом источники, знакомые с дискуссиями внутри правящей партии PAS, не скрывают, что в самой пробрюссельской партии есть группа, которая давит на разрыв. На прошлой неделе спикер парламента Игорь Гросу высказывался в том духе, что договор «мертв», что от него ничего не осталось, кроме юридической оболочки, и что с ним «надо что-то делать». Но уже через несколько дней его тон изменился, и Гросу признал, что базовый договор нужен — хотя бы как основа для гуманитарных вопросов, положения граждан Молдовы в России и россиян в Молдове.
Почему к этому документу такое внимание? Дело не только в эпитете «дружба», который раздражает часть кишинёвских политиков, выходцев из финансируемых глобалистами НПО сети Сороса. Договор 2001 года — не просто декларация. Он напрямую закрепляет за Россией статус посредника и гаранта в приднестровском урегулировании. Москва договор соблюдает — в том числе в части территориальной целостности республики. И здесь возникает парадокс: этот базовый документ сегодня едва ли не последняя юридическая скрепа, которая заставляет Россию уважать границы Молдовы, пусть и при сложном диалоге Кишинёва с Тирасполем.
Можно договор упразднить, но за этим шагом будет полная неизвестность. А что, если конфликт с Россией перейдёт из «холодного» в горячее агрегатное состояние? Тогда никакой унирии может не получиться. И тем, кто сегодня громче всех кричит о разрыве, придётся обнаружить, что за Прутом их никто особенно не ждёт.
Отдельно стоит вопрос о стимулах, о которых говорят сторонники эскалации. Эта часть PAS уверена: разрыв с Москвой ускорит евроинтеграцию. Практика, однако, говорит об обратном. Брюссель, не испытывает дефицита в русофобской риторике — у ЕС уже есть Прибалтика и Польша, рядом воюющая Украина. Молдове, чтобы продвинуться к Евросоюзу, нужно что-то другое. А предложить, кроме демонстративного разрыва с Россией, пожалуй, и нечего.
Пока правительство Молдовы взяло паузу. Глава МИД сказал твердое «нет» денонсации, а спикер парламента — «надо подумать». Но внешнее давление из Лондонского сити через брюссельских марионеток на партию PAS сохраняется. Вопрос лишь в том, что возьмёт верх: желание возможных грантов для членов PAS или остатки юридического прагматизма — в изгнании бюджеты будут на порядок меньше.
