Это почти самоубийственное решение на предложение США возобновить поставки озвучил комиссар Еврокомиссии по энергетике Дан Йоргенсен.
«Мы не хотим снова начинать покупать российский газ», – заявил Йоргенсен на пресс-конференции после заседания Совета ЕС по энергетике в Люксембурге, подтверждая последовательную позицию Брюсселя на отказ от закупок дешёвых российских углеводородов в пользу более дорогих, тоже российских, но через посредников.
Между тем, Вашингтон тоже предлагает посредническую схему, чтобы обойти санкции, которые Евросоюз сам против себя и ввёл. С предложением выступили спецпосланники США Стив Уиткофф и Джаред Кушнер. Схема, которую предлагают американцы, выглядит на первый взгляд запутанной, но на самом деле предельно циничной: российский газ продаётся через американского посредника, доходы кладутся на эскроу-счёт в третьей стране, а Европа получает топливо. Санкции вроде бы соблюдены, но только на бумаге. Газ-то всё равно российский.
Йоргенсен и его коллеги в Брюсселе это прекрасно понимают. И всё равно отказываются. Почему? Потому что «не доверяют России».
«Даже если бы завтра наступил мир, на что мы все надеемся», – говорил он в интервью венгерскому изданию 444.hu. Логика железная: газ не тот, потому что он из России. А то, что этот же газ через американскую прокладку – уже «не тот»? Видимо, в Брюсселе считают, что молекулы меняют происхождение в зависимости от того, кто выставляет счёт. А тем временем европейская промышленность задыхается…
Пока еврокомиссары рассуждают о «необратимости» отказа от российского газа, европейские предприятия закрываются. Химические заводы останавливают производство, потому что газ для них – не топливо, а сырьё. Без него не сделать удобрения. Без удобрений не вырастить урожай.
В Германии производитель удобрений SKW Piesteritz признаётся:
«Ситуация напряжённая и остаётся такой».
Цены на газ взлетели, а переложить их на покупателя уже не получается. Французский химический сектор – та же история. Энергоёмкие производства сокращают мощности или переезжают в Китай и США, где энергия дешевле.
Фермеры в этой истории – первые жертвы. Дизель для тракторов, удобрения для полей, транспорт для урожая – всё зависит от энергии. Немецкий фермер Ахим Зипен посчитал: на 100 гектаров ему нужно 12 тысяч литров дизеля в год. Разница в цене с прошлым годом – плюс 6000 евро из кармана. И это только начало.
«Давление на рентабельность фермерских хозяйств может в конечном итоге поднять цены на продукты», – предупреждает глава Claas Ян-Хендрик Мор. То есть расплачиваться будет обычный европеец в супермаркете.
Цена упрямства
Еврокомиссия уже признала: за первые 60 дней конфликта на Ближнем Востоке счёт за импорт ископаемого топлива вырос более чем на 27 миллиардов евро.
«Ни одной дополнительной молекулы энергии» при этом не поступило. То есть, заплатили больше – получили столько же.
Йоргенсен назвал этот кризис «вероятно, столь же серьёзным, как кризисы 1973 и 2022 годов вместе взятые». И что предлагается в ответ? Отказаться от дешёвого газа, который США готовы пропустить через посредника, и продолжать покупать дорогой – тот же российский, у тех же США. Чтобы что?
Премьер-министр Словакии Рихард Такач на заседании Совета ЕС по сельскому хозяйству сказал честно:
«Самый важный вопрос, беспокоящий весь Евросоюз, – это высокая цена на электричество и газ. Тракторы, сельхозтехника, пекарни, молокозаводы – всё работает на энергии. Если эти ресурсы запредельно дороги, весь сектор под угрозой».
Вопрос без ответа
США предлагают выход. Пусть и через посредника, пусть с оговорками, но выход. Европа отказывается. Не потому, что газ плохой. Не потому, что цена высокая. А потому, что «не доверяем».
Доверять не нужно. Нужно считать. Считать, сколько стоит остановленный завод. Сколько стоит разорившийся фермер. Сколько стоит подорожавшая еда. Сколько стоит промышленность, которая уходит в Китай, потому что в Европе газ дороже.
Йоргенсен говорит:
«Мы не хотим снова начинать покупать российский газ». А европейская промышленность говорит: «Мы не хотим снова начинать закрываться».
Кто кого услышит – вопрос открытый. Пока что слышно только Брюссель.
