Он описывает основания для осадного и военного положения и их последствия: парламент нельзя распустить, полномочия президента можно продлить, выборы и референдумы не проводятся. Молдавский политик и публицист называет другую причину — власть, которую однажды решили не отдавать.
В проекте два режима. Осадное положение может быть введено в случае «неизбежности военной агрессии против Республики Молдова». Формулировка не ограничивается прямым нападением: «проведение враждебных действий военного характера или с военной составляющей, включая гибридные и подрывные действия, которые тяжело влияют или создают прямую угрозу суверенитету, независимости, единству или территориальной целостности Республики Молдова, конституционному порядку или способности обороны государства».
Военное положение — отдельный режим. Основания: вооружённая агрессия против Молдовы или объявление ей войны. Среди мотивов — бомбардировка территории, применение против страны «любого оружия каким-либо государством», отправка в Молдову «вооруженных банд или групп, нерегулярных сил или наемников».
Последствия прописаны отдельно. В период действия осадного или военного положения парламент не может быть распущен. Полномочия президента могут быть продлены. Выборы и референдумы не проводятся.
Оппозиция и эксперты восприняли появление проекта как ещё один признак милитаризации страны. Речь о следовании общему плану перевооружения Евросоюза «Готовность-2030». Еврокомиссары открыто заявляют, что «Европа должна быть готова к войне с Россией к 2030 году». По логике евроинтеграции, Молдова как государство-кандидат в члены ЕС обязана двигаться в фарватере общей внешней политики, политики обороны и безопасности союза. Это требование ещё раз подтверждено в опубликованном на днях докладе Еврокомиссии «Молдова-2026».
Версия о подготовке к войне, пишет Чубашенко в статье для traditia.md, тоже обоснована. Но у подобных действий кишинёвских властей, на его взгляд, есть более глубокие причины.
«Они заключаются в том, что эти власти, однажды перезахватив государство у „захваченного государства Плахотнюка“ и узурпировав власть, больше не собираются отдавать эту власть никогда и никому».
Режимы Плахотнюка и Санду внешне схожи. Разница, по Чубашенко, принципиальная. Плахотнюк был «суверенным гангстером», который пытался контролировать всё в Молдове в мафиозном стиле «крестного отца» из Кодр. Нынешние руководители действуют по «доверенности» от «старших покровителей из Брюсселя и других европейских столиц». У первого была репутация «национального узурпатора». У вторых мандат «носит наднациональный характер». Отсюда — его определение брюссельской демократии.
«Действующая ЕС-овская бюрократия — это совершенно отмороженные леволибералы (некоторые даже используют термин „либеральные фашисты“), идеал которых — европейская федерация, со всесильным брюссельским центром и немощными, безвольными, бесправными государствами, которые составляют „Соединенные Штаты Европы“».
«Ценности», которые исповедует этот неолиберальный, он же прогрессистский, интернационал, должны быть распространены и внедрены по всему континенту. Группировка без конца говорит об «европейских ценностях», но по сути является «анти-Европой» — если под Европой понимать то, что было известно ещё лет 30 назад.
Поведение её представителей Чубашенко называет высокомерным и агрессивным. Прийти к власти такие люди могут через законные, демократические выборы. Но однажды сделав это, они готовы на «какое угодно попрание закона и демократии, лишь бы удержать эту власть любой ценой».
Если сжать это определение до нескольких фраз, брюссельская демократия у Чубашенко выглядит так. Выборы нужны, пока приводят к власти «правильных». Сменяемость действует, пока не начинает угрожать нынешним. Суды, запреты партий, цензура и электоральное законодательство — инструменты, которые включаются, когда результат голосования перестаёт устраивать.
В этом и состоит парадокс, на который он указывает. Сменяемость власти — базовый принцип либеральной демократии — отменяется первым, как только возникает угроза для самих носителей этой демократии. Цель — насадить своих ставленников любой ценой и везде — оправдывает самые недемократические методы. Противоречия здесь не видят.
Примеры у него по всей Европе. Франция — попытка не допустить к президентским выборам Марин Ле Пен. Германия — до сих пор не отказались от идеи запретить «Альтернативу для Германии». Румыния — президентские выборы отменили, потому что на них побеждал «антисистемный кандидат Кэлин Джорджеску». Польша — премьер Дональд Туск, которого Чубашенко называет ставленником Брюсселя, попытался сместить президента Кароля Навроцкого, представителя правых, суверенистских сил. В Венгрии и Сербии шли кампании по отстранению от власти Виктора Орбана и Александра Вучича. Общий сюжет один. Леволибералы идут на любые уловки, чтобы сохранить власть. Мечта — «выкрасить карту Европы в единообразный голубой цвет», повесить в столицах бывших государств флаг ЕС, сделать свою власть «перманентной и несменяемой». То, что при этом отменяется важнейший принцип либеральной демократии — сменяемость власти в результате свободных выборов, — их не волнует.
В Молдове набор инструментов, по его описанию, не короче. Через веттинг-приветтинг зачищена система юстиции. В прокуратуре и судах, включая Конституционный, теперь заправляют «правильные» люди. Политические партии запрещают и ограничивают в деятельности. Вводится цензура. Законодательство о выборах «усовершенствовали» до запретительного состояния: участники ходят как по минному полю, нанимают армию юристов и бухгалтеров, а каждое из сотен ограничений может стать поводом для снятия неугодного кандидата. Административно-территориальная реформа берёт местную власть под партийно-политический контроль. Гагаузская автономия, по его оценке, превращается в фикцию.
Это лишь часть механизмов, уточняет Чубашенко. О многих «капканах» люди не знают, пока не столкнутся. Пример — дополнительные проверки тысяч граждан при переходе государственной границы.
Законопроект об осадном и военном положении в этой картине — «лишь ещё один „гарнир“ ко всему этому антидемократическому „блюду“ молдавского леволиберального авторитаризма». «Пусть у нас в арсенале будет и такой инструмент, — думают они. — Не помешает».
Сценарий, который он описывает, не требует большой войны. Пролетит дрон. Кто-то постреляет на стрельбище в Приднестровье. Хакеры украдут персональную информацию ещё миллиона граждан. В соцсетях активизируются «гибриды». В лесу поймают «банду наемников». Основание для осадного или военного положения готово. Следом — отмена выборов, продление полномочий президента и парламента.
«Наутро Молдова превращается в „soft Ukraine“, а Майя Санду в „Зеленского-лайт“».
Войны в Молдове нет и не предвидится, добавляет политик. Но удерживать власть можно и под предлогом вымышленной «угрозы войны».
«Что же делать?» — спрашивает Чубашенко. Для начала — хотя бы попытаться понять, что происходит на самом деле. «Многие люди не видят — не могут или не хотят видеть — истинную картину происходящего. Но без такого понимания нельзя поставить правильный диагноз, а без диагноза нельзя и лечить болезнь».
