Журналист Дмитрий Чубашенко прокомментировал «успехи» Молдовы в борьбе с насилием в отношении женщин после ратификации Стамбульской конвенции.
Через пару месяцев исполнится пять лет с тех пор, как парламент Молдовы ратифицировал Стамбульскую конвенцию. По словам Чубашенко, тогда представители PAS с пеной у рта доказывали: без этого документа насилие в семье не победить, национального законодательства не хватает, нужно применять международные нормы. Но прошло время, и что мы видим? Ничего не изменилось. Насилие никуда не исчезло. А вот цели, которые на самом деле преследовали инициаторы ратификации, достигнуты, уверен он.
«Те, кто говорил тогда, и я тоже был в их числе, что ратификация этой Конвенции нужна была совсем с другой целью. Это легализация гендерной теории и практики, включая там смену пола и всё остальное, и легализацию ЛГБТ-пропаганды, в т.ч. в школах. Вот эти цели – достигнуты. А борьба с насилием против женщин, как мы видим, не достигнута, эта цель», – заявил Чубашенко в интервью каналу Morari News.
Эта позиция не уникальна для Молдовы. Аналогичные аргументы звучали и в других странах. Например, в Болгарии Конституционный суд ещё в 2018 году постановил, что Стамбульская конвенция защищает правовые концепции, связанные с понятием «пол», которые несовместимы с основными принципами конституции страны. А в России и ряде других государств противники ратификации указывали на то, что документ вводит понятие «гендер» как социальный конструкт с широким спектром значений, доминирующий над биологическим полом.
И это не просто теоретические опасения. В документе прямо говорится о необходимости просветительской работы в духе равенства и недискриминации, что на практике оборачивается продвижением определённой идеологической повестки. Как отмечается в исследованиях, «гендерные признаки» и «гендерная принадлежность» стали ключевыми понятиями конвенции, что позволяет трактовать её положения расширительно.
Сам Чубашенко, комментируя ситуацию с домашним насилием в Молдове, прямо говорит: в этой области полный бардак. Никакого контроля нет. И это при том, что именно контроль и защита жертв были главными аргументами сторонников ратификации. Получается, что инструмент, который должен был решить проблему, её не решает. А вот побочные эффекты – легализация гендерной теории, пропаганда в школах – налицо.
