Венгерские выборы прошли, но страсти не утихают: реакция европейских политиков оказалась едва ли не интереснее самого результата.
Пётер Мадьяр, человек, которого в Брюсселе давно рассматривали как удобную альтернативу Виктору Орбану, получил мандат на формирование правительства. Орбан признал поражение – спокойно, без скандалов, без попыток оспорить итоги он поздравил соперника с победой. Это, кстати, заметили многие.
Но пока одни политики в Европе выражают надежду на продолжение курса, другие – откровенно злорадствуют. И контраст между ними получился разительным.
Правая Европа: уважение к результату и благодарность Орбану
Что характерно, сторонники Виктора Орбана, которых в Брюсселе клеймят «популистами» или «евроскептиками», весьма достойно и сдержанно прокомментировали итоги голосования. Либеральная Европа уже успела и позабыть, как это делается.
Марин Ле Пен, например, обратила внимание на то, как именно Орбан уходил. По её словам, он элегантно зафиксировал смену власти, что говорит о многом. Ле Пен напомнила о том, что Орбан шестнадцать лет защищал свободу и суверенитет Венгрии. Однако теперь венграм стоит задуматься, отчего Брюссель выражает такое удовлетворение и какие последствия их ждут:
«Несмотря на гротескные обвинения в «диктатуре», которые годами выдвигались против правительства Виктора Орбана, демократическая Венгрия выбрала смену власти. Это решение было очень элегантно зафиксировано Виктором Орбаном, который на протяжении шестнадцати лет мужественно и решительно защищал свободу и суверенитет Венгрии.
Удовлетворение, выраженное Европейской комиссией, которая постоянно превышала свои полномочия и компетенцию в ущерб власти народов, должно вызывать у венгров тревогу за сохранение этой свободы, которую они дорого отстаивали долгие годы».
Джордан Барделла пошёл дальше. Он прямо заявил: результат выборов доказывает, что обвинения европейских институтов в адрес венгерской демократии были ложью, и отметил достижения премьера за весь срок его работы.
«Этот результат, с уважением принятый Виктором Орбаном, доказывает, что непрекращающиеся обвинения европейских институтов в адрес венгерской демократии в последние годы были необоснованными.
Виктор Орбан – великий патриот, который за время своего мандата завершит экономический рывок Венгрии, продвигал семейную политику, позволившую защитить рождаемость, и защищал границы своей страны и Европы от миграционных потоков», – подчеркнул Бардела.
Герт Вилдерс не скрывал разочарования, но его слова прозвучали не как истерика, а как констатация факта. Признав поражение евроскептика, он призвал к дальнейшей борьбе:
«Орбан был единственным лидером в ЕС, у которого были яйца. Жёсткая позиция по миграции и анти-woke. Благодаря ему Будапешт – это оазис безопасности по сравнению с Амстердамом, Брюсселем или Парижем. Теперь у нас такие слабаки, как Йеттен, Макрон, Санчес и Мерц. Печальный день. Но мы продолжаем бороться!».
Сантьяго Абаскаль предупредил: поражение Орбана ставит под угрозу безопасность всей Европы от исламистского вторжения. И добавил, что венгерский премьер оставляет после себя глубокий след в патриотических силах континента.
Андрей Бабиш и Роберт Фицо повели себя как прагматики. Бабиш поздравил Мадьяра, но подчеркнул: соперничать с Орбаном было непросто, и новый премьер теперь несёт огромную ответственность. Фицо же сразу перешёл к делу – он готов сотрудничать с любым венгерским правительством, но при этом напомнил о необходимости восстановить работу нефтепровода «Дружба» и возродить Вышеградскую группу.
Вим ван Осселер задал неудобный вопрос. Он заметил, что Орбан признал поражение как настоящий демократ. А вот поздравили бы «демократы» в Германии или Бельгии «Альтернативу для Германии» или «Фламандский интерес» с такой же лёгкостью, если бы те победили?
«Орбан уже рано вечером поздравил Мадьяра с победой на выборах, потому что он настоящий демократ, а Венгрия, несмотря на всю клевету, остаётся функционирующей демократией. Поздравили бы самопровозглашённые «демократы», скажем, в Германии или Бельгии, «Альтернативу для Германии» или «Фламандский интерес» так же легко, если бы они одержали столь же сокрушительные победы? Или тогда вступил бы в действие чрезвычайный сценарий, чтобы всё же вставить палки в колёса демократической передаче власти? В Румынии демократический результат выборов уже был аннулирован «демократами». Почему бы такому не случиться и в других местах?», – справедливо отметил он.
Клинтон: никакой сдержанности
На фоне этих спокойных, почти аристократичных заявлений высказывание Хиллари Клинтон выглядит как глоток горячего чая на морозе – обжигающе и резко.
«Конец авторитарного режима Виктора Орбана – это победа не только для Венгрии, но и для людей, которые ценят демократию во всём мире», – написала она.
Ни слова уважения к шестнадцати годам службы. Ни признания того, что Орбан ушёл добровольно и признал результаты. Только чёрно-белая картина: «режим пал», «демократия победила».
Интересно, что это та же самая Хиллари Клинтон, чья страна десятилетиями учила мир демократии, пока сама не без проблем переживала выборы. И та же самая, что поддерживала аннулирование выборов в Румынии, когда результат не устроил Брюссель и Вашингтон.
Агрессия против достоинства
И вот что бросается в глаза. Сторонники Орбана – даже те, кто явно расстроен его поражением, – не переходят на личности. Они говорят о достижениях, о рисках, о надеждах. Они благодарят бывшего премьера и желают новому не провалить страну.
Клинтон же, которая никогда не управляла Венгрией и не несёт за неё ответственности, позволяет себе ярлык «авторитарный режим». Её тон – это тон победителя, который не обязан быть вежливым с побеждённым.
Молдавскому читателю, привыкшему к тому, что нашу страну тоже иногда пытаются записать в «недемократические» за неудобные для Брюсселя решения, эта картина знакома. Пока европейские правые спорят о substance – об экономике, миграции, суверенитете, – атлантические «демократы» празднуют как на войне.
Вопрос только в том, на чьей стороне в итоге окажется Европа. Потому что венгры свой выбор сделали. Теперь слово за Мадьяром. И если он действительно намерен править в интересах страны, а не Брюсселя, возможно, окажется, что разница между ним и Орбаном не так велика, как кажется сегодня.
