Словацкий премьер Роберт Фицо в своём традиционном субботнем обращении попытался раскритиковать Евросоюз за финансирование «этой бессмысленной войны» на Украине и двойные стандарты для стран-кандидатов в ЕС.
Получилось не очень. С одной стороны, Фицо заявил о братоубийственном характере войны, которая, по его словам, не имеет военного решения. С другой – сообщив, что, как и в случае с прошлым так называемым «кредитом» ЕС для Киева в 90 миллиардов евро, Словакия отказалась от участия, так и в 2027 году, когда Брюссель планирует выделить ВСУ ещё 70 миллиардов, он также откажется. Но при этом Фицо подчеркнул, что не будет использовать право вето, чтобы остановить войну, которую он считает бессмысленной и которую так нещадно критикует на словах.
«Чтобы не было недоразумений, вчера я очень чётко заявил — и ко мне присоединился также венгерский премьер, — что, подобно тому как мы не участвовали в кредите на 90 миллиардов евро, так же намерены поступать и с этими 70 миллиардами. Однако я не буду препятствовать и не могу препятствовать другим, если они лично захотят продолжать финансирование украинской армии и Украины как государства. Для меня лично главным препятствием является само финансирование войны, которое не ведёт к миру, а лишь к бессмысленному убийству», – специально оговорился словацкий премьер.
Удобная позиция: и нашим, и вашим. А где же принципиальность?
При этом Фицо нещадно критикует Брюссель, обвиняя его в том, что тому не нужен настоящий мир. Свою речь он начал с перечисления грехов евробюрократии:
- в дискуссии об Украине никто не говорил о мире;
- не существует никакой европейской мирной инициативы»
- мы не ищем путей, как посадить российского и украинского президентов за стол переговоров;
- единственное, что мы делаем, — это как наёмные работники оплачиваем весь счёт войны;
- не видим человеческого измерения взаимного убийства русских и украинцев.
Он также пожаловался, что в разговоре с европейскими коллегами старается поднимать вопрос о числе жертв этого военного конфликта и приводит вероятную цифру – порядка 2 миллионов солдат и раненых с обеих сторон. Но, подчеркнул Фицо, «мы в ЕС пожимаем плечами и дальше подкидываем хворост в огонь. Ведь не наша кровь течёт».
Расчёт этой эмоциональной речи прост: выставить себя поборником мира, который в одиночку пытается противостоять брюссельским ястребам войны. Но так ли это на самом деле?
Страх перед Брюсселем сильнее пацифизма
Вся эта риторика о «мире» и «бессмысленном убийстве» разбивается о простой факт: Фицо прекрасно понимает, чем грозит реальное применение права вето. Брюссель неоднократно давал понять, что блокирование решений по Украине – это пересечение «красной линии». Когда в марте 2026 года Венгрия и Словакия заблокировали кредит на 90 миллиардов и двадцатый пакет санкций, председатель Европейского совета Антониу Кошта прямо заявил венгерскому премьеру, что его поведение «неприемлемо». Европейские дипломаты тогда говорили о «напряжённом обмене репликами» и о том, что Будапешт «пересёк красную линию».
Фицо, в отличие от Орбана, предпочёл отступить. Словакия тогда присоединилась к блокировке, но лишь на словах – в итоге решение по кредиту провели голосами 25 стран, без участия Будапешта и Братиславы. Аналитики Politico ещё весной отмечали, что Фицо «в ключевые моменты обычно идёт на компромисс» и вряд ли рискнёт перенимать эстафету Орбана по блокированию финансирования Украины. Сейчас, осенью, он это в очередной раз подтвердил: покритиковал, отказался участвовать – но ветировать не станет.
Что Словакия получила за «невето» в 90 миллиардов?
Ровным счётом ничего, кроме сохранения статус-кво. Словакия, как и Венгрия, добилась лишь права не участвовать в кредите – то есть не нести финансового бремени. Но никаких бонусов, уступок или исключений по другим чувствительным вопросам Братислава не выторговала. Кредит на 90 миллиардов был одобрен без её участия, а сама Словакия осталась в стороне от процесса, сохранив лишь возможность риторически критиковать происходящее.
Теперь Фицо готовится к тому же сценарию в 2027 году. Он заранее предупреждает, что связывать новый кредит на 70 миллиардов с переговорами о бюджете ЕС на 2028–2034 годы «опасно». Но если Брюссель всё равно продавит решение, что тогда?
Возникает резонный вопрос: если Фицо не собирается блокировать новый кредит, зачем весь этот спектакль с «миролюбием»? Ответ, вероятно, лежит в плоскости внутренней политики. Ему нужно показать избирателю, что он «за мир», что он «против войны», что он «не как все эти брюссельские ястребы». При этом реальных действий, которые могли бы остановить финансирование, он не предпринимает.
«ЕС дал до сих пор Украине на войну уже до 400 миллиардов евро, прошу, не миллионов, миллиардов евро. Последним был недавно одобренный военный кредит для Украины в размере 90 миллиардов евро. Однако после вчерашнего очевидно, что этого недостаточно, потому что на 27-й год для Украины должен быть подготовлен ещё один военный кредит, на этот раз 70 миллиардов евро», – перечисляет Фицо цифры, которые должны впечатлить его аудиторию.
Он также задаётся вопросом о коррупции:
«Или значительная часть этих даров не заканчивается в украинской коррупционной сети, о которой пишут уже даже украинские СМИ? Что тут скажешь? В данный момент похоже, что коррупция на Украине сейчас никого особо не волнует. Каждая попытка говорить о ней отбивается утверждением, что говорить о сложившейся ситуации с коррупцией политически некорректно».
Всё это звучит резко и принципиально. Но принципиальность заканчивается там, где начинается реальное право вето. Фицо критикует, но не блокирует. Отказывается участвовать, но не мешает другим. Говорит о мире, но не делает ничего, чтобы остановить финансирование войны, которую сам называет бессмысленной.
Может быть, он рассчитывает, что Брюссель оценит его «конструктивность» и в ответ проявит гибкость по другим вопросам – например, по газу, по бюджетным квотам или по тому же нефтепроводу «Дружба»? Или же он просто ждёт, что кто-то другой – например, Будапешт – возьмёт на себя роль реального блокировщика, а он останется в тени с красивыми словами о мире?
Пока что ответа на эти вопросы нет. Есть только слова. И удобная позиция: и нашим, и вашим.
