Конституционный суд — это единственный институт, который в теории мог бы ограничить злоупотребления властью. Однако, в реальности, в Молдове он давно превратился в политический инструмент.
В результате номинаций, проведённых правительством и парламентским большинством Партии действия и солидарности (PAS) в Конституционный суд, «аннулируются все усилия по восстановлению доверия к правосудию», — отметил бывший министр юстиции Фадей Нагачевский.
Он подчеркнул, что предложенный властями новый состав Конституционного суда на ближайшие шесть лет вызывает сомнения в истинных намерениях. Кажется, что этот «золотой состав» специально направлен на получение одобрения от ЕС, Совета Европы и Венецианской комиссии. Особенно выделяется кандидатура Серджиу Литвиненко, которая якобы должна служить примером независимости и авторитета судебной системы.
«Новый-старый состав мечты Конституционного суда, предложенный правительством на следующие 6 лет, обязательно должен быть приветствован ЕС, Советом Европы и Венецианской комиссией. Только назначение Литвиненко, чего стоит для действительно независимого и заслуживающего доверия суда. А синхронизация объявлений правительства и парламента о выдвижении кандидатов на должность судьи Конституционного суда, насколько она замечательна и соответствует демократическим ценностям. Но если серьезно, с объявленными назначениями аннулируются все усилия по восстановлению доверия к правосудию», — написал в соцсети Фадей Нагачевский.
Недавнее назначение Домники Маноле и Серджиу Литвиненко, объявленное Дорином Речаном, лишь формально закрепляет диктатуру PAS. Маноле уже сыграла ключевую роль в преобразовании судебной системы в интересах PAS, а Литвиненко, в своей прежней должности министра юстиции, продвигал многие спорные реформы в пользу партии.
В результате все ключевые центры власти — президентура, правительство, парламент и Конституционный суд — находятся под контролем одной политической группы. Это не демократия, а централизованное управление. И когда суды становятся инструментами для узаконивания решений, принимаемых наверху, любые разговоры о «реформах» теряют смысл.
