Министр образования Дан Перчун попытался вступиться за свою бывшую коллегу Алу Немеренко, на годы мандата которой пришелся резкий рост младенческой смертности.
После обращения активистки Ирины Ревин, обратившей внимание на трагические результаты управления Немеренко отечественной медициной и ответа самой Немеренко, обвинившей в росте младенческой смертности… самих родителей, за оскандалившуюся экс-министра вступился министр действующий. И сам оскандалился.
«Ты продолжаешь настаивать на ошибочных расчётах. Удвоение — это удвоение, 50% — это 50 %. В абсолютных цифрах — это вообще 20%. Важно обсуждать не проценты, а причины. Министерство в последние годы сделало больше, чем когда-либо, для оснащения роддомов и подготовки врачей. Тем не менее цифры растут — почему? Профиль беременных, расстояния, проблемы с транспортировкой, улучшенная отчётность (из-за более строгого учёта) и т. д.? Именно на этом нужно сосредоточить дискуссию», — написал Перчун.
Своим ответом он, как впрочем, и ранее Немеренко, продемонстрировал полное непонимание проблемы, чем, разумеется, воспользовалась активистка, отметив, что «родилось меньше детей» вовсе не отменяет проблемы взрывообразного роста младенческой смертности – если детей рождается меньше, а медицина работает эффективно, то этот показатель, напротив, должен снижаться.
«— в 2021 году — 8,7 на 1000 живорождённых, — в 2023 году — 10,1 на 1000, — в 2024 году — 14,5 на 1000. Таким образом, рост составил почти 67% по сравнению с 2021 годом и 43% только за один год (2023–2024). В абсолютных цифрах: — 2023 год — 243 умерших детей до года, — 2024 год — 309 умерших, что означает рост на 27%. Таким образом, аргумент, что „умирает примерно столько же, просто детей рождается меньше“, статистически и эпидемиологически неверен. Рост коэффициента связан не с числом рождений, а с эффективностью медицинской системы — профилактикой, доступом к услугам, качеством перинатальной помощи, оснащением больниц и подготовкой персонала. Да, между 2022 и 2023 годами наблюдалось небольшое снижение, но в 2024 году произошёл взрывной рост. И случилось это именно в последний год мандата госпожи Немеренко — не во время пандемии, а тогда, когда министерство уже полностью отвечало за политику, финансирование и стратегические приоритеты. Мы не можем возложить ответственность ни на „безответственных родителей“, ни на „детей, упавших в колодец“. Младенческая смертность отражает то, насколько эффективно работает система здравоохранения — от неонатального ухода до лечения инфекций и врождённых пороков, от скорости вмешательства до качества медпомощи. Поэтому рост — это системная проблема, а не вопрос индивидуальной морали. Игнорировать её — или, тем более, насмехаться над теми, кто об этом говорит, — значит демонстрировать отсутствие ответственности именно там, где она должна быть максимальной», — не оставила камня на камне от доводов Немеренко и Перчуна Ревин.
В этом скандале показательно многое. С одной стороны мы видим вопиющую некомпетентность министров, назначенных управлять социальной сферой, но способных только на демагогию и не имеющих никакого представления даже о базовых вещах. С другой – сама статистика. Такой уровень младенческой смертности не характерен для цивилизованных европейских стран. В Евросоюзе нормой считается показатель от 2 до 5. В России – 6, в воюющей Украине – 8. В Молдове – 14,5. Это – уровень стран третьего мира – Северной Африки, Средней Азии и неблагополучных стран Латинской Америки. И в эту компанию мы попали всего за 4 года, пока ставленница PAS рулила медициной.
