Отпраздновавшая свой 39-й День Рождения, в молдавской тюрьме Евгения Гуцул обратилась к Майе Санду не с прошением о милости, а с жалостью к женщине, опустившейся до расправы с неугодными оппонентами.
«Я, Евгения Гуцул, законно избранный башкан Гагаузской Автономии, в данный момент отбываю срок в тюрьме. Госпожа Санду, вы меня посадили на семь лет, разлучили с семьёй, оставили детей без матери.
Сейчас, так получилось, у меня есть свободное время. Я не пишу вам, чтобы вас обвинить, очернить или лично задеть. История рассудит нас сама. Я не пишу, чтобы вы или кто-то другой меня пожалел. Когда совесть чиста, даже тюрьма не страшна. Я совершенно точно не прошу вас помочь. Не для того гагаузы выстраивали свою автономию, чтобы потом унижаться.
Я хочу вам посочувствовать и, может, вас предупредить. Я уверена, когда вы, где-то пятнадцать лет назад, начинали вашу карьеру, вам казалось, что вы измените нашу страну к лучшему. Вы, наверное, мечтали о самой свободной Молдове. Вы наивно возмущались, почему всё так прогнило и почему нельзя лучше. Вы стояли на протестах, наверное, искренне требуя перемен.
Единственное, чего не хватило – это толчка. Толчка финансового, толчка связей. И вот пришли большие дяди и сказали, мол, мы вам поможем. И денег дадим и хвалебные статьи в западной прессе закажем.
И тут успех – вы президент. Одна незадача – те дяди всё еще тут, они никуда не делись. Молдавские дяди хотят доступа к бюджету, хотят власти и приличных постов. А дяди из Европы остались в прошлом. Теперь вы – лакей с красивой и, вроде, важной должностью. Но всё, к сожалению, приходит к концу.
Народ вашу власть ненавидит, а дяди из Европы очень недовольны. И вы начинаете нервничать. Не любит народ – пусть боится. Сделаю из Гуцул пример – другим неповадно будет. Я хочу думать, что вы не желали мне зла. Возможно, где-то глубоко в сердце своем вы даже жалеете о содеянном. Но ваша слабость оказалась сильнее вас самих. Вы позволили обстоятельствам ослепить себя и превратить в жестокого исполнителя. Истинная сила – в справедливости. Обстоятельства сделали вас послушным орудием. Я знаю, что вы часто убегаете в лес и ходите одна, чтобы хоть чуточку снять стресс. Вы – жертва обстоятельств. Вы — не диктатор, вы – просто женщина, которая потеряла контроль.
Верите или нет, я вам искренне сочувствую. Тяжело и одиноко быть там, наверху, совсем одной – без детей, без близких. Вас никто не ждёт, по вам никто не скучает, это пустое эхо.
Тем не менее, время идёт – и ваша власть уплывает. Всех посадить невозможно. Да, вас кто-то боится, но не все и не очень. Да, вы не хотели, но ответственность – ваша. Как только будет удобно, все эти дяди исчезнут. Вас сделают во всем виноватой, и вы останетесь один на один с разъярённым народом. Голодным, униженным и требующим мести. Мести за то, что вы украли у них самое ценное – время. Время, когда их дети должны были быть сытыми, счастливыми и защищёнными.
Вы скажете им: «Это не я», — но вас не услышат. Я вас, возможно, прощу. Но простят ли они?»
Евгения Гуцул,
(письмо передано через адвоката)
