Премьер-министр-лейборист Энди Бёрнем за 204 минуты своего выступления перед парламентариями успел наобещать с три короба и рассказать, почему это нереализуемо, чем вызвал раздражение депутатов и заставил усомниться, способен ли он управлять.
Свою речь Бёрнем заканчивал перед пустеющим залом.
Это было первое после летних каникул выступление британского премьера перед депутатами. Но вместо чёткой программы, которую можно было бы подготовить, он выдал путаный поток слов, который журналисты тут же окрестили «теорией роста». Зал начал пустеть уже к середине его унылого монолога, а те, кто остался, лишь морщились от противоречий, которые сыпались из уст премьера, как из рога изобилия. Он, кажется, повторил все свои предвыборные обещания. И каждое из них опроверг, рассказав, почему оно неисполнимо.
«Мы узнали, я думаю, кое-что о характере премьер-министра, и характер его таков, что он слегка рыхлый, слегка вялый, возможно. Он не производит ошеломляющего впечатления как парламентский оратор. Энди Бёрнем. У него было очень хорошее начало», – прокомментировал провал Бёрнема колумнист Daily Mail Квентин Леттс.
Мы потешаемся над Тофаном, но у того хоть слова не расходятся с делом: пообещал шоковые реформы и воду по цене золота – и смело идёт к назначенной цели.
«Тройная спираль» и пустые глаза депутатов
Самым ярким моментом речи Бёрнема стало его загадочное упоминание некой «тройной спирали», которую он намерен «развивать» в качестве «подхода к развитию экономики». Депутаты в зале недоумённо переглядывались – никто не понял, что именно премьер пытается сказать, какие учебники он цитирует. Квентин Леттс позже заметил, что Бёрнем «бормотал что-то о тройной спирали», а члены парламента «щурились в замешательстве».
«И он начал говорить об Украине и о том, как Британия будет поддерживать Киев против Москвы. Прошло несколько минут, и я подумал: «Боже мой, он действительно понял суть. У него есть что-то, что могло бы перерасти в премьер-министерскую фишку». А затем он использовал необычный термин… И можно было почувствовать, как Палата общин слегка закатывает глаза, думая: «Тройная спираль? Понимаете, это не то, о чём все говорят в пабе». Наш новый премьер-министр — не искромётный оратор, он немного скучноват», – резюмировал журналист.
Бёрнем рассыпался в обещаниях, каждое из которых выглядело красиво, но при ближайшем рассмотрении оказывалось пустышкой. Он говорил о необходимости «серьёзных изменений», но его собственный канцлер Джон Хили называл это же самое «преемственностью правительства лейбористов со сменой лидера». То есть, по сути, новый премьер не смог предложить ничего нового.
Но Бёрнем продолжил сыпать противоречиями. Он пообещал «вернуть надежду», но его же заявления тут же создавали впечатление, что он сам не знает, куда ведёт страну. Бёрнем заявил, что Brexit принёс «десятилетие низкого роста» и пообещал сближение с Брюсселем перед осенним саммитом. Однако тут же подтвердил, что, как и его предшественник, не собирается возвращать Британию в единый рынок или таможенный союз. То есть, сближение без сближения.
Парламентарии, вынужденные терпеливо слушать этот поток сознания, не скрывали раздражения. Один из депутатов от лейбористов признался журналистам:
«Честно говоря, я занимался своими имейлами и забыл, о чём он говорил».
С ним солидарны многие. Устав от пустословия, депутаты, действительно, занялись каждый своим делом, поскольку уследить за скачущими мыслями новоизбранного премьера мало кто успевал. Между тем, Бёрнем принялся рассуждать об истоках проблем британцев. И вот что у него получилось:
«Политическая власть была централизована, экономическая власть приватизирована, страна деиндустриализирована, за этим последовала жёсткая экономия… Вместо того, чтобы вернуть контроль, сочетание этих мер забрало контроль у сообществ по всей Британии».
Заговорив об обороне, Бёрнем намекнул, что собирается повысить расходы до 3% от ВВП к 2030 году, апеллируя к тому, что канцлер Хили, который ушёл в отставку с поста министра обороны при Стармере, требовал именно этой цифры. Бёрнем, кстати, по его словам, назначил Хили главой казначейства «именно из-за этих его аргументов». Но тут же перенёс решение на обзор расходов 2027 года и заявил, что в осеннем бюджете не исключено повышение налогов. Но когда лидер консерваторов Кеми Баденок прямо спросила его, будет ли он повышать налоги, – Бёрнем так и не смог ответить на вопрос, ни да, ни нет.
Оппозиция не преминула заметить эту нерешительность. Лидер консерваторов Кеми Баденок обвинила премьера в том, что он живёт в прошлом.
«Премьер-министр в своём заявлении сказал, что всё пошло не так с 1980-х годов, и всё ещё жалуется на Маргарет Тэтчер. Он говорит о женщине, которая стала премьер-министром до моего рождения», – отметила она. И добавила: «Он живёт в прошлом и хочет вернуть нас в 1970-е».
Лидер консерваторов наглядно показала, как мучительно для простых людей бывает нерешительность, подобная той, что проявил в парламенте премьер Бёрнем.
«Он изменил свою позицию по досрочному освобождению пять раз за шесть недель, подвергая жертв адским мукам своей нерешительностью», – подчеркнула она, отметив, что если он хочет отличаться от своего предшественника, ему следует начать относиться к этой работе серьёзно.
Спустя более трёх часов непрерывного монолога, зал опустел настолько, что это заметили даже журналисты в пресс-галерее. Бёрнем остался стоять у трибуны, обращаясь к пустующим скамьям. Как верно заметил один из депутатов, его выступление длилось «дольше, чем самый долгий матч чемпионата мира по футболу». Отдушиной для уставших от пустословия парламентариев были лишь редкие моменты, когда премьер пытался пошутить. Так, он отметил, что его правительство уже пережило премьерство Лиз Трасс, которое длилось всего 49 дней, и пообещал, что его кабинет продержится как минимум дольше.
В итоге, вместо чёткого плана действий британцы получили лишь противоречивые лозунги и отложенные решения. Премьер, который пришёл «вернуть надежду», пока смог лишь доказать, что не готов принимать сложные решения, предпочитая уклончивые обещания и красивые, но пустые слова. Зал, опустевший задолго до финала его выступления, стал лучшей иллюстрацией того, как парламентарии оценили «новый подход» премьера.
