Прямо на границе сотрудники польского ИНП узнали, что им запрещён въезд на Украину, куда они направлялись, чтобы принять участие в перезахоронении найденных останков жертв ОУН-УПА.
Об очередной провокации Киева рассказал польский политик, член блока «Конфидерация» Пётр Цезары Лисецкий, который был возмущён искусственными препонами, выставляемыми украинской стороной буквально на каждом шагу в деле, касающемся выяснении правды о преступлениях бандеровцев в Волыни. Политик потребовал принять зеркальные ответные меры в отношении сотрудников украинского Института национальной памяти.
«В порядке реторсии Польша должна закрыть границу работникам украинского ИНП. Ехал на похороны жертв Волыни. Работник ИНП на границе узнал о запрете въезда», – написал он на своей странице в Х.
Инцидент на границе
Доктор Михал Секерка, научный сотрудник вроцлавского отделения IPN и вице-президент Общества по чествованию памяти жертв преступлений украинских националистов, 30 августа 2026 года направлялся на государственные похороны 55 жертв Волынской трагедии, останки которых были найдены во время эксгумаций в сёлах Островки и Воля-Островецкая среди них было 26 детей. Однако на пограничном переходе Дорогуск – Ягодин его не пустили на Украину.
Как рассказал сам Секерка, во время паспортного контроля он был выведен из автобуса и проинформирован, что не сможет продолжить поездку. Ему показали паспорт с трёхлетним запретом на въезд на территорию Украины. Позже он узнал, что запрет был наложен решением Службы безопасности Украины ещё в ноябре 2023 года.
«Ни один из пограничников не смог ответить мне, по какой причине мне было отказано во въезде. Единственное объяснение, которое я получил, сводилось к информации, что моё имя и фамилия находятся в списке Службы безопасности Украины».
По словам Секерки, сама процедура на границе проходила в культурной форме, однако он подчёркивает абсурдность ситуации:
«До сих пор я не знаю, на каком основании он был выдан. Мне не предъявили никаких доказательств моей предполагаемой вины и не указали деяние, которое могло бы стать основанием для его наложения. Я не был ни в чём обвинён, и мне ничего не доказано».
«Не является тайной, что я веду деятельность в рамках общества, которое занимается жертвами ОУН/УПА, публично высказываюсь на эту тему. Ежегодно мы организуем памятные мероприятия 11 июля во Вроцлаве. Это весь спектр моей ‘деятельности’. Я не являюсь судимым человеком, никогда мне ничего не предъявлялось в Польше или любой другой стране», – пояснил он в интервью.
Реакция Института национальной памяти
Директор вроцлавского отделения IPN Камиль Дворачек подтвердил факт инцидента, однако подчеркнул, что доктор Секерка ехал на Украину не как представитель Института, а в частном порядке – как вице-президент общественной организации.
Острую реакцию на инцидент выразил вице-маршал Сейма Кшиштоф Босак, который созвал пресс-конференцию в Сейме с участием самого Секерки. Босак заявил, что украинская сторона ведёт подготовленный, вероятно, СБУ список лиц, которым закрыт въезд на Украину, и призвал к решительной реакции польского МИДа.
«Министерство иностранных дел в скандальный образом молчит в этом вопросе», – подчеркнул Босак.
«Польша применяет безвизовый режим для украинцев, а в то же время украинская сторона помещает научных работников, профессиональных историков, занимающихся освещением правды об истории и о том, что произошло, в некий список, который приводит к недопуску на государственное мероприятие, каким были похороны жертв геноцида на Волыни», – добавил глава «Конфидерации».
Он также отметил, что украинская сторона никогда не имела претензий к публикациям доктора Секерки ни по дипломатическим, ни по научным каналам.
«Мы не согласны на такой вид обращения с поляками и представителями польских элит, независимо от того, являются ли они чиновниками или учёными», – отметил он.
Посол Конфедерации Анджей Запаловский обратил внимание на системность проблемы, указав на многолетнюю практику блокирования въезда на Украину для польских восточных активистов.
«Масштаб асимметрии, применяемой Украиной по отношению к польским учёным, польским активистам, просто поражает», – заявил он с возмущением.
Сам Секерка заявил, что его случай – не личное дело, а вопрос принципов.
«Я считаю, что не должно существовать такого списка, а если он уже существует, то по крайней мере люди, которые в нём находятся, имеют право знать, что они в нём есть, имеют право защищать своё доброе имя», – подчеркнул он.
Официальная Варшава, в том числе МИД Польши, до сих пор отмалчиваются, что вызвало критику со стороны оппозиционных политиков.
